Category: россия

Category was added automatically. Read all entries about "россия".

насквозь

ЧУКОТСКИЕ БАЙКИ (глава 1, продолжение).

ЧУКОТСКИЕ БАЙКИ (глава 1, продолжение).

Так мы попали на Чукотку. Кроме нас троих в маленькой партии были еще два человека — маленький щупленький Валерий Андреевич Волошко, которого все звали просто Андреич, — геолог и технический гений, и, наоборот, огромного роста и устрашающей комплекции рижский таксист Витя Бирюков, который бросил баранку и ударился в романтику дальних дорог. Среди нас он был единственным, кто не знал, что его ждет. За свой экстерьер он мгновенно по чукотскому обычаю заработал кличку Малыш. Месяцем позже к нам присоединился повар, отставной прапорщик по прозвищу Кормилец.

Из Риги на Чукотку самолеты не летают. Поэтому мы с Бобом присоединились к рижанам, когда они делали пересадку в Москве. Провожать нас пришла большая толпа народа. У нас была куча друзей. Интересно, что некоторых из них я видел тогда в последний раз в жизни. Иногда просто диву даешься, как быстро меняет нас жизнь. То, что вчера казалось таким важным, сегодня кажется ненужным и неинтересным. И наоборот.

У нас была груда экспедиционного оборудования, которую мы сами погрузили на электрокар. После этого вместе с другими пассажирами мы зашли в самолет и заняли два ряда кресел в хвостовой части. На ИЛ18 это были самые удобные места. Затем мы с Бобом и Малышом снова спустились на землю и пошли загружать наш багаж в брюхо самолета. И правильно сделали. Грузчики так швыряют чемоданы, что я каждый раз вздрагивал, хоть это и были чужие вещи.

Collapse )
насквозь

ЧУКОТСКИЕ БАЙКИ.

Воодушевленный успехом моего рассказика про карусель, я решился представить вашему вниманию еще одно воспоминание из своей жизни. Временной отрезок здесь гораздо больше одного дня, поэтому, чтобы не занимать слишком много вашего времени, я буду выкладывать мои записки по частям. Заодно я смогу понять, интересно ли это вам, и стоит ли продолжать дальше.

ПРЕДИСЛОВИЕ
Всю жизнь мне казалось, что настанет момент, когда я сяду и напишу обо всем интересном, что мне довелось пережить. Но время шло, а тот момент все не наставал. Однажды я вдруг подумал, что это сильно напоминает горизонт. Как к нему ни приближайся, а он все там же. Жизнь по-прежнему идет, времени по-прежнему нет, а интересное продолжает встречаться, и мой мозг становится похожим на захламленный письменный стол, на котором все труднее найти нужную бумагу, хотя ты и знаешь точно, что она там лежит. И в таком случае тот самый момент может не наступить никогда.

Тогда я решил написать первый абзац. Будь что будет. Авось и второй появится…


ГЛАВА 1.

                                                                             Сидят два чукчи на берегу Северного Ледовитого
океана.Один другому и говорит: "Хочешь, анекдот
расскажу?" А тот отвечает: "Ой, не надо, не надо!
Небось,политический, еще сошлют куда-нибудь!"
(Народный фольклор)

Осенью 1979 года, через несколько месяцев после того как я вернулся с Чукотки на материк, я обнаружил, что в народе появилась новая — "чукотская" серия анекдотов. Я был удивлен, и сразу по двум причинам. Во-первых, тем, что никогда до этого не слышал чукотских анекдотов, а я следил за анекдотами внимательно, любил и собирал их. Во-вторых, я был удивлен тем, что как раз тот анекдот, который я привел в качестве эпиграфа к этой главе, был мне знаком.

Он был мне знаком, потому что одним из тех чукчей был я сам, а другим — мой двоюродный брат Олег Иванович Богдзевич. А разговор происходил не на берегу, а в бане, точнее, в парилке на верхней полке. Ну а уж баня, точно, стояла на самом берегу Северного Ледовитого океана, в чукотском поселке Нутепельмен.

Ближайшими соседями Нутепельмена были поселок Ванкарем в 90 километрах на запад и поселок Нешкан в 140 километрах на восток. Ближе людей нет. Ванкарем был знаменит тем, что около него в 1934 году был раздавлен льдами ледокол "Челюскин". Тамошние жители гордились этим, а остальные завидовали. В Нешкане было больше жителей, чем в Нутепельмене. Ну, а Нутепельмен из всех был самым маленьким и никому не известным.

Так случилось, что в этом маленьком богом забытом уголке мне довелось прожить небольшой, но увесистый (и, заметим между прочим, не самый худший) отрезок своей жизни. И поскольку немногим европейцам случилось пережить то, что пережил я, то всю оставшуюся жизнь я считал себя как бы в долгу перед человечеством, точнее, перед той его частью, которой было бы любопытно узнать, как живут на другом краю земли.

Попал я туда в значительной мере случайно. Мой брат Олег был морским геологом. Многие годы он проработал на побережье Северного Ледовитого океана, и знал береговую полосу от Таймыра до мыса Дежнева как свои пять пальцев. Работал он обычно на пару с другим геологом, и каждый год набирал в свою партию на полевые работы сезонных рабочих. Зиму он проводил дома, в Риге.

Однажды я приехал в Ригу на фестиваль авторской песни, который почему-то назывался "Поющий Вигвам", чтобы участвовать в жюри конкурса от Московского клуба. На один из концертов пришел Брат Олег — бородатый, грузный, в свитере из верблюжьей шерсти. После концерта я пригласил его в общежитие какого-то института, где все мы, участники фестиваля, остановились.

Народ собрался из самых разных городов Советского Союза. Мы были молодые, лохматые и ужасно голодные. Конечно же, все магазины в ту позднюю пору уже не работали.

По сусекам наскребли консервов и хлеба, у кого-то нашлись бутерброды. Все это свалили в кучу и приступили к общей трапезе. Тут Брат Олег из кармана куртки достал плоскую литровую флягу из нержавеющей стали и пустил ее по кругу.

Я до сих пор удивляюсь тому, как много бардов опьянели тогда от одной фляги. Да и они не могут забыть этот вечер. Напиток был мне известен. Был он фирменный, и имел название "Божемойчик". Брат Олег настаивал чистый спирт на жгучем стручковом перце... На счастье, концерты были позади. Не один бард обжег тогда себе гортань зловредным Божемойчиком и на время лишился голоса.

Вот в тот вечер и разговорились мы о Чукотке. Олег снова собирался туда на следующее лето.

— А ты можешь набирать рабочих из других городов? — спросил я его.

— Могу, — ответил он. — А что?

— Возьми меня с собой, — сказал я неожиданно для себя самого.

— Ты учти, у меня свободной инженерной должности в штате нет.

— А мне и не надо. Возьми меня рабочим.

— Гм... Это интересно. Ладно, договорились.

Хотя разговор случился довольно неожиданно, все же это было не случайно. Я давно мечтал снова побывать на Чукотке, где я провел свою преддипломную практику от Московского геологоразведочного института. Тогда обстоятельства не позволили мне остаться там. Пять лет я проработал в научно-исследовательском секторе того же института, в котором до этого учился. Был младшим научным сотрудником, затем начальником партии, в поле ездил в центральную Россию в район Курской магнитной аномалии.

Но все это было не то. Север манил меня, как продолжает манить по сию пору. И я мечтаю, что когда-нибудь еще попаду в края, лежащие за Северным Полярным кругом.
Через месяц Олег прислал мне официальный запрос в органы внутренних дел для оформления пропуска в пограничную зону, каковой считалась вся Чукотка. Со мной вместе просился мой друг по имени Борис (которого все звали просто Боб), студент все того же геологоразведочного института. Он тогда только что развелся со своей женой, которую продолжал страстно любить. Он сильно переживал и в ту пору жил у меня. Но у него была диковинная двойная фамилия Коган-Лернер, и отдел кадров у Брата Олега наотрез отказался давать на него запрос.

Брат Олег пустил дело на самотек. Он сказал, что если мы сделаем Бобу пропуск сами, он его возьмет. В конце концов мы умудрились сделать невозможное и раздобыли этот несчастный пропуск. Как мы это сделали, это уже другая история. Не будем сейчас занимать внимание читателя не относящимися к делу подробностями.

Продолжение следует.

насквозь

Как это делалось на Чукотке

Salut-Egvekinot

Я хочу показать сегодня одну старую фотографию, которая была сделана 34 года назад.

На Чукотке в Заливе Креста есть поселок Эгвекинот.  Новый год приходит туда на десять часов раньше, чем в Москву. В те времена, когда делался этот снимок, жили в этом поселке в основном полярные геологи, охотники, летчики и моряки. Почти в каждой семье имелись ракетницы. И существовал обычай - в Новый год накинуть шубу, выйти на улицу и пострелять из ракетниц. Получался веселый салют.

Снималась эта фотография фотоаппаратом "Москва-5" с выдержкой 10 минут. Поэтому движущиеся объекты камера не зафиксировала, людей на улицах не видно. Мы можем увидеть лишь из каких дворов стреляли - если проследить по трассе ракет места запуска. Да вот еще эта пунктирная линия в нижней части кадра свидетельствует о том, что по этой улице проехала милицейская машина с мигалкой...

В момент, когда делалась эта фотография, в Эгвекиноте было 4657 жителей. Я называю такую точную цифру потому, что именно в эти дни в январе 1979 года там закончилась перепись населения. Собственно, из-за этой переписи я и оказался в этом поселке. Жил я в ту зиму совсем в другом поселке, на 600 километров севернее, за Полярным кругом.

В том поселке тоже проводилась перепись населения. В конце осени из центра позвонило начальство и потребовало направить на подготовку к переписи "эрудированного" человека. Самым эрудированным, похоже, оказался я...

Как проходила переписка в заполярном поселке и в тундре - отдельная длинная вкусная  история, я обязательно расскажу ее когда-нибудь. Ну, а под Новый год я прилетел в Эгвекинот с отчетом. Прилетел на пару дней, а провел в поселке, как водится, четыре недели. Непогода на Чукотке - обычное дело, то тут пурга, то там... Однажды под конец января дали, наконец, борт. Самолетик наш долетел почти до береговой линии Чукотского моря и повернул обратно - пошел такой снег, что ничего не видно. Через два дня все же удалось долететь. Но это так, к слову.

Сегодня в Эгвекиноте жителей осталось в два раза меньше. Через пару часов они начнут праздновать наступление Нового 2013 года, а там он покатится дальше по планете.

С Новым годом, дорогие мои!